Журналистов сажают по статье для рэкетиров из 1990-х на фоне смешных сроков за жестокие преступления. Способен ли был кто-то из нас вообразить, что можно убить десятки людей и отделаться 3,5 годами колонии? Именно столько получили торговцы левым спиртом по делу об отравлении напитком «Мистер Сидр».
Сроки у них заметно меньше, чем, например, у авторов и администраторов телеграм-каналов, осужденных за вымогательство у высокопоставленных лиц. К судам вопросов не много – судят по закону, но Думе пора бы разобраться с соразмерностью наказаний совершенным деяниям.
В конце февраля суд в Самаре вынес на удивление гуманные приговоры участникам хищения 6 тыс. литров метилового спирта – бывшему силовику Ивану Гребенкину и двум его подельникам – Алексею и Дмитрию Егоровым. Похищенный метиловый спирт под видом этилового был перепродан предпринимателю Анару Гусейнову, организовавшему в Самарской области производства напитка «Мистер Сидр». От употребления этого суррогата в нескольких субъектах РФ погибло более 40 человек, и еще 180 получили серьезное отравление. И вот, виновники массовой трагедии получили следующее наказание: Ивану Гребенкину суд назначил 3,5 года колонии общего режима, Алексею Егорову – 3 года 3 месяца колонии общего режима, Дмитрию Егорову – 3,5 года колонии строгого режима. Анар Гусейнов пока еще находится под стражей в ожидании своего приговора, вины за собой он не признает.
Случай этот вряд ли можно считать уникальным. Суды действуют по закону, а тот, как известно, несовершенен. Приведем еще один не менее шокирующий пример. 4 марта в Челябинской области прозвучал приговор в отношении 19-летнего бойца ММА Рустама Байжуменова, который был признан виновным в причинении смерти по неосторожности (ч. 1 ст. 109 УК РФ). В сентябре в ходе бытового конфликта он ударом сломал гортань 37-летнему участнику СВО Максиму Никитину. Погибший – бывший сотрудник уголовного розыска, прошедший через командировки на Северный Кавказ и имевший государственные награды. У Никитина осталась жена и двое маленьких детей. Байжуменов получил 18 месяцев ограничения свободы и был освобожден в зале суда.
Для сравнения: осужденные по «делу телеграмщиц» Ольга Архарова и Александра Баязитова получили реальные сроки: 4,5 и 5 лет заключения соответственно. Прокурор и вовсе запрашивал для них 14 и 13 лет колонии, хотя сам потерпевший по этому делу – топ-менеджер одного из государственных банков – просил суд назначить Баязитовой и Архаровой условие сроки и отказался от возмещения морального ущерба со стороны подсудимых.
Как «быков» в кожаных куртках…
Читатель может предположить, что у жесткой позиции прокурора должно быть какое-то рациональное объяснение. Конечно, оно есть. Александру Баязитову и Ольгу Архарову судили по ч. 3 ст. 163 УК РФ (вымогательство в особо крупном размере, совершенное группой лиц). Казалось бы, разумно полагать, что эта статья из 90х предназначена для противодействия браткам, которые возили бизнесменов в лес в багажниках и вели «переговоры» о передаче им чужого имущества при помощи раскаленных паяльников.
По сути обсуждается та проблема, почему ненасильственное вымогательство в особо крупном размере (ч.3 ст.163 УК) в ряде случаев может наказываться строже, чем насильственное в крупном размере (ч.2 ст.163 УК). Логика законодателя в том, что строже - потому что вымогаемая сумма больше, а про элемент насилия в ч.3, действительно, почему-то забыли. К сожалению, проблема неразграничения насильственных и ненасильственных преступлений проявляется еще острее, когда еще на стадии предварительного расследования (то есть, даже без установления вины в содеянном, которую установит впоследствии только суд) аналогичным образом без разбору заключают под стражу в СИЗО всех подряд лишь по критерию «подстражности» вменяемой статьи (ст.108 УПК): если наказание по вменяемой статье свыше трех лет лишения свободы - то и добро пожаловать в СИЗО. Тем не менее, ещё в июне 2023 года сам Пленум Верховного Суда (а выше и авторитетнее, чем Пленум, судейского органа у нас нет) уже внёс законопроект в Думу о разграничении насильственных и ненасильственных преступлений в УПК - пока лишь для целей применения этих понятий при заключении или незаключении под стражу. Можно надеяться, что, после закрепления этой новеллы хотя бы в УПК, она постепенно перекочует и в соответствующие статьи Уголовного Кодекса.* Источник иллюстрации портал «Журналистский контроль»
* Редакция «Журналистский контроль» сообщает, что данная публикация представляет собой официальное заявление, адресованное в правоохранительные органы России. Материал требует процессуальной проверки.
1. Организации признанные в Российской Федерации террористическими и/или экстремистскими, запрещенными на территории РФ (список):
2. Религиозно-экстремистские и сепаратистские организации, действующие на территории РФ и СНГ
3. Украинские националистические и неонацистские организации
4. Левые и анархистские экстремистские организации (признаны экстремистскими)
5. Националистические и неонацистские организации (российские, признаны экстремистскими)
6. Религиозные секты и деструктивные культы
